когда уходят дедушки с бабушками

тогда их место окончательно занимают родители. И мама становится "бабушкой" несмотря на то, что ее первому внуку уже 5 с лишним лет. А папа - дедушка. Раньше "дедушкой" называл деда, а отца - только при ребенке. Или в полушутку. А сегодня отчетливо почувствовал, что родители окончательно вступили в должности.

И еще: жизнь так быстро летит, как миг, даже не день! Столько всего было за мои 30 с хвостиком. А за его почти 90 сколько. И все проходит. Все проблемы, которые казались такими важными, все испытания, которые были такими трудными, все лишения, которые воспринимались бесконечными. Все проходит, как одно мгновенье. И я беру деда за руку, вернее, похлопываю по его холодной руке и говорю: "Ну что, деда, пошли". В последний путь. Солдаты выносят гроб. Ему положено, как инвалиду и офицеру. И даже залп. Три залпа, когда опускали в яму.

Священник отпевал православный. Все крестились и кланялись. Сжимал свечку и думал, что хуже: стоять ровно и изображать гордыню католика или повторять поклоны невпопад. Остановился на первом.

Дед видел лестницу. За несколько дней перед смертью. Светящуюся. Уходящую в потолок и выше. Собираелся идти по ней. Ждал бабушку, чтобы вместе.
Он забыл, что у него ноги нет, что он последние несколько лет поднимался только с кровати на горшок и обратно. А бабушка уже ушла. Прошлой весной.

Сиделка сбежала. Говорит, "ну вас нахер с лестницами".

Мама приняла полжмени колес, но ей тоже страшно. Потому как дед принял ее за бабушку, требовал обняться, поцеловаться и шагать вверх по лестнице. Потому что сопровождающие у лестницы уже ждут. Мама сказала, что идет одеваться, и сбежала в другую комнату.

Потом дед выбирался из ямы. Кричал, чтобы ему помогли. А потом уже не кричал, почти не ел и не пил. Паралич гортани. Всего 4 дня. Подумалось, что в качестве страданий нам выпадает то, что тяжелее всего воспринимается. Дед любил покушать - последние дни голодал. Бабушка была очень подвижной, все суетилась по дому, говорила: "Движение - это жизнь". И умерла через 11 дней после перелома шейки бедра. Очень мучалась: не повернуться, не сесть - это страшно для человека, который всю жизнь кипел энергией.

Я почти ничего не знаю о своих прадедах и прабабушках. Дневников никто не вел, а если и вели, то мне не досталось. Пусть мои дети узнают больше о своих предках.